счастье для слабаков, а я хотел быть самым сильным.
Фэндом: Сверхъестественное
Основные персонажи: Дин Винчестер, Кастиэль (Кастиил, Кас).
Пэйринг или персонажи: Дин/Кастиэль
Рейтинг: NC-17
Жанры: Слэш (яой), Ангст, Психология, Повседневность, Даркфик, POV, AU, Songfic, ER (Established Relationship)
Предупреждения: Смерть персонажа, OOC, Нецензурная лексика, Кинк
Описание:
POV Дина.
Изначально писалось по песне "Машина времени – Он был старше её", но меня понесло в горячо любимые мной психические заболевания, поэтому вот.
Болезнь Дина - параноидальная шизофрения.
Параноидальная шизофрения — наиболее распространенная форма данного заболевания. Как и для любой шизофрении, для параноидальной формы свойственно изменение сознания, расщепление и нарушение его целостности.

ficbook.net/readfic/1418753 оставляйте отзывы :з

POV Дина.

Мне снится странный сон:

"Дин вскакивает с кровати и оглядывается по сторонам. Мой клон ищет рукой любимое тело на постели, но его нет. Человек в моем обличии начинает метаться по комнате и кричать, закусывая свою ладонь. Я не могу понять, что с ним. Каса нет на кровати. Он же мог отойти попить воды, или еще куда-нибудь. Почему этот Дин так волнуется?
Я не могу понять его паники. Тот Дин забивается в угол и смотрит в упор на меня. Он же не может видеть меня, верно? Я же просто наблюдатель в своем же сне.
Дин закрывается руками от меня и начинает кричать, даже не так, он рычит, будто я надвигаюсь на него, но я же стою.
Далее картинка меняется, и я стою на балконе. Во сне холодная осень, хотя в реальности у нас жаркое лето. Ветер дует мне в лицо и приходится щуриться. Несмотря на то, что это сон, мне далеко не тепло. Обхватываю себя руками и оглядываюсь. Это наш балкон. Ночь. Очень холодная. Кажется, моросит редкий ледяной дождь. Ветер пробирает меня до самых костей, и я не понимаю, что я тут делаю.
Неожиданно дверь на балкон шумно открывается, и входит тот Дин. Он сразу состредотачивает на мне взгляд и улыбается. Что-то не так с этой улыбкой.
Он не улыбается, а растягивает губы, показывая ровный ряд зубов. Я ужасаюсь. Это не я, это даже не тот Дин, который был со мной в комнате, это хуже. Я даже не могу назвать его человеком.
У него красные глаза, лохматые волосы и щетина. Руки трясутся, и это точно не от холода.
Не_Дин подходит к краю перилл и смотрит на меня. Что же он видит, если смотрит так, будто я его ночной кошмар на протяжении многого времени? Мой клон начинает улыбаться, смотря в пустоту. Я щурюсь и тру глаза. Там же ничего нет. Что-то происходит вокруг, но я явно не причастен к этому мероприятию. Не_Дин улыбается и выдыхает, явно готовясь сделать что-то. Смотрит на меня и едва заметно кивает. Что происходит? Я только сейчас замечаю, что к перекладине балкона приставлена коробка. Медленно до меня начинает доходить, зачем мы тут. Дин скалится и встает на коробку. Я хочу дернуться в его сторону, хочу остановить, но не могу сдвинуться с места. Мой прототип двойник смотрит на меня внимательно, будто слушает, а затем легонько кивает. Я ничего не могу понять.
Не успеваю я открыть рот, как не_Дин поднимается на коробку и камнем летит вниз. . . "


Я вскакиваю на кровати и дрожу. Перед моими глазами все еще этот кошмар. Такой похожий на меня, но не я. Со скоростью света в моей голове сменяются мысли и догадки, а затем собираются в один приемлемый вариант, но вскоре снова рассыпаются. Почему тот я сбросился? Где был в этот момент Кас? Неужели они расстались. . .
Мои параноические вопросы самому себе прерывает ворчание тела рядом. Мой ангел просыпается от моих ворочаний. Кас поворачивается ко мне лицом и с любопытством щурит глаза.
Как хорошо, что мы закончили всю эту чушь с демонами, Раем и Адом. Наконец-то я могу не переживать за Касси каждую минуту, не пытаться вызвать его через молитву каждый раз. Я смотрю на его лицо и понимаю, что он действительно идеален. Дело даже не в весселе, а в самом ангеле. Он делает это тело особенным, в глазах будто даже светится благодать. У Каса длинные ресницы угольного цвета и глубокие синие глаза. Такие любимые. Мой взгляд задерживается на его губах, и я не могу удержаться. Провожу медленно языком по этим сухим и теплым губам, аккуратно прикасаюсь своими и сразу отстраняюсь. Кас улыбается мне и спрашивает:

- Что случилось?
- Все хорошо, просто глупый кошмар.
- А что снилось?

Я поджимаю губы.

- Ничего интересного, давай спать.

Касси взволнованно смотрит на меня, но доверительно ложится обратно, укладывая свою руку мне на талию. Я бросаю взгляд на часы. 02:12. До подъема еще достаточно времени. Я захватываю Каса в свои объятия и провожу рукой по его спине. Это всего лишь сон. Другой Дин, другая реальность, такого никогда с нами не будет, ведь я не отпущу его.

***

Наши дни проходят рутинно, но это самая уютная рутина из всех, которые можно представить. Это наше первое спокойное лето. Никаких демонов и вечных конфликтов с небесами и преисподней. В нашем теперешнем мире уют, тепло, вечно закрытые от солнца шторы и рисующий Кас. Представляете, да? Он грустил некоторое время, ему не хватало небес и всех этих сражений, я долго не знал, как ему помочь, а потом меня осенило - рисование. Вот так в один вечер я преподнес Касу мольберт и кучу разных красок. Вы бы видели его лицо. Столько детского восхищения и такая милая улыбка. Он кинулся тогда обнимать меня и много смеялся. Первое время Кас рисовал лишь темной гуашью, выкладывая на холст, свои воспоминания, но вскоре он взял в руки светлую акварель. Чем ближе было лето, тем ярче ангел выбирал краски. Он рисует все, что видит: наши закрытые шторы, вид с нашего шестого этажа, даже банку кофе, стоящую на столе. Но чаще всего, Кас рисует небо. У него есть целая серия таких картин. Закатное небо, рассветное, ночное. Бывает, я не могу вытащить его с балкона домой, особенно, когда он пытается поймать восход. Поэтому я приношу ему плед и укрываю им этого несносного ангела, иначе он окоченеет, даже не заметив.
Однажды я пришел домой как обычно в девять часов вечера. В квартире стояла тишина. Вздохнув, я пошел заваривать кофе и брать плед. Кас нашелся на балконе, как и ожидалось. Он рисовал соседский балкон, на котором стояла ваза с лилиями. Касси всегда долго рисовал композиции, но в тот раз он уже заканчивал рисунок. Я невольно улыбнулся. Такой серьезный, всегда хмурится, когда рисует. Я подошел к нему и накрыл плечи пледом, обнимая сзади и скрепляя руки на его груди. Мой ангел вздрогнул.

- Дин. . . ты уже пришел, я зарисовался и забыл о времени.
- У тебя очень красиво получается. Я скучал.

Носом я зарылся в лохматые темные волосы на затылке Каса.

- Твои волосы, Кас, они мокрые, что случилось?
- Я был в душе. . . - как-то беззаботно ответил он и продолжил рисование.

Я немедленно вскочил, схватив Каса за руку и затащив его в комнату, захлопывая дверь. Он непонимающе прищурился и потер руку.

- Что случилось, Дин? Что не так?
- Да ты с ума сошел, сидеть с мокрыми волосами на балконе вечером. Сегодня же прохладно. Ты мог простудиться и заболеть. . . как ты не понимаешь.

Кас подошел ко мне и молча обнял, а затем виновато произнес: «Дин, я же ангел, я могу излечиться почти от любой болезни».
Мне нечего было сказать, и я молча обнимал его.

***

Сам же я работаю в автомастерской, зарплата небольшая, но нам хватает. Уставать особо не приходится - за времена путешествий с Деткой, она получала такие "ранения", что кажется, я всемогущ. Ко мне приезжают люди с банальными поломками: проверить датчик топлива, починить спидометр и так далее. Всю эту работу я выполняю уже автоматически. Снять торпеду, демонтировать все накладки, открутить рулевое колесо. . . Я делаю это, почти не задумываясь.

Нас встречает жаркий август. Температура не опускается ниже +23 ночью, а днем еще жарче. Нам приходится работать без футболок, иначе мы просто сваримся. Вследствие этого, а может и не этого, в автомастерскую стали приезжать девушки в дорогих машинах. Слишком много девушек. При всем этом у них такие смешные поломки. Они лепечут о дыме из-под капота, о плохих тормозах, но ни у одной машины нет такого дефекта. Нам это прибыльно. Пару раз улыбнулся, изобразил бурную деятельность в капоте - получил хорошие деньги.

***

6 августа. Сегодня вторник. Я буднично начинаю свой день. Просыпаюсь как обычно в восемь утра, шторы задернуты, в комнате уютный полумрак. Рядом спит Кас, свернувшись клубочком около моей руки. Я не могу удержаться и провожу кончиками пальцев по его лицу. Мой ангел морщит нос и приоткрывает глаза.

- Дин? Доброе утро.

Кас улыбается и щурится, словно сытый кот. Я провожу пальцами за его ухом, вызывая легкое мурлыканье. Мой кот.

- Доброе утро, как спалось?
- Замечаательно, - Кас растягивает гласные и улыбается, - Мне снился довольно интересный сон, - ангел мило краснеет и отводит глаза.
- Огогоо, мой ангел в плену разврата и похоти.
Я смеюсь, а затем беру его лицо в руки и целую губы. Обожаю кусать ангела с утра. Он прикрывает глаза и тихо смеётся.
Я с трудом расстаюсь с перспективой целовать тело Каса целый день и поднимаюсь с кровати. Шесть шагов от кровати до закрытых штор. Открываю окно, и в комнату врывается утренняя прохлада. Слышу ворчание Касси, заворачивающегося в одеяло. Я открываю балкон и выхожу. На нашем шестом этаже слышны проезжающие машины внизу. Солнце давно встало, но воздух еще прохладный.
Я люблю такое начало дня.
На скорую руку я готовлю тосты себе и моему ангелу. Так как время до выхода ещё есть, я сажусь пить кофе. Кас заходит на кухню и потягивается, привставая на носочки, а затем сладко зевает. Обожаю его по утрам. Такой настоящий. Волосы торчат в разные стороны, ещё сильнее, чем обычно. Затуманенный расфокусированный взгляд. Ангел садится напротив меня и улыбается.

- До скольки ты сегодня?
- До четырёх, сегодня сокращенный день из-за дня рождения босса.
- Замечательно. - Кас берёт тост и откусывает так, что на губах остаются крошки. Чёрт.
- Что ты задумал?
- Сюрприз для тебя. - загадочно улыбается и слизывает крошки с губ языком. Негодник.
Перед выходом я снова целую его в эти манящие розовые губы и немного приподнимаю Каса над полом. Кас улыбается сквозь поцелуй.

Сюрпризом оказывается поход в парк аттракционов. Мы дожидаемся вечера, чтобы немного стемнело, и идем. Как же давно я не был в таком парке. А был ли вообще? Проходя мимо многочисленных киосков со сладкой ватой и прочими сладостями, я не устаю оглядываться. Всё вокруг сверкает и горит. Смеются дети и взрослые вместе с ними. Где-то вдалеке в ТИРе слышны выстрелы. Наблюдаю всю эту атмосферу, и внутри меня зарождается тепло. Кас сжимает мою руку.

- Куда пойдём?
Неожиданно меня осеняет.
- Мы идем в ТИР, Касси.

Кас улыбается и гладит меня пальцем по руке.
ТИР мы находим только по звукам выстрелов. Продавец объясняет правила и даёт мне пистолет. Невольно замечаю, что Кас смотрит на игрушки, которые можно выйграть. Улыбка сама появляется на лице. Мой маленький ребёнок.
На полке с игрушками ничего особенного. Кошечки, пушистые комки непонятно чего и прочее. . . Вдруг я замечаю бежевого медведя средних размеров. У него чёрные как бусинки глаза (от воспоминаний меня дернуло) и синяя бабочка. Жаль, что не галстук... Хотя, она же синяя. Почти под цвет глаз Каса. Ухмыляюсь и начинаю по очереди сбивать все мишени. Мне даже не приходится думать. Выстрелы выходят автоматически-точными. Последняя мишень. Попадание.

- Вау. Чувак. Неплохо стреляешь. Выбирай игрушку.

Я показываю на того самого медведя, и мне приносят его. На полке он казался меньше. Я отхожу от ТИРа, вручаю медведя Касу и наблюдаю бурю эмоций у него на лице. Кас улыбается, и у него на щеках появляются ямочки. Боже, как он мил сейчас. Кас поднимает на меня глаза, и нежность затопляет меня. Как же хочется поцеловать его прямо сейчас в эту ямочку, провести по волосам. Боже.
Я делаю шаг к нему, обнимаю и тихо шепчу на ухо, наверное, обжигая дыханием: "Ты милее этого медведя, Кас, милее".
Мне казалось, улыбаться сильнее нельзя. Мне казалось. Кас весь светится. Почему же вокруг столько людей. Неужели сложно взять и пойти домой. . . Как же хочется обнимать этого ребёнка каждую минуту. . .
А затем мы покупаем сладкую вату. Кас смеётся. Он ест эту вату, и в итоге всё его лицо в ней. Оглянувшись, я легко целую ангела в кончик носа и отстраняюсь. Касси краснеет и опускает глаза. Как красив, как красив.
Немного сумасшедший, но замечательный день. Домой мы приходим уже ночью. Вваливаемся в квартиру и смеемся, споря о насущных глупостях.
Когда уже под утро Кас засыпает на моей груди, я зарываюсь руками в его тёмные волосы и повторяю шепотом как мантру: "Я люблю тебя. Я так тебя люблю".

***

Сегодня я прихожу домой с небольшим опозданием. Каса не слышно, но свет горит везде. Закатываю глаза. Опять рисует на балконе. Быстро раздеваюсь и наливаю кофе. Напиток обжигает горло, но приятно распространяется теплом внутри. Я выглядываю на балкон, но не вижу там ангела. Только мольберт и несколько тюбиков с краской. Хм. Прохожу по квартире и замираю около спальни.
Кас лежит на кровати. Одной рукой он проводит ногтями по матрасу, сжимая рукой простыни, а второй водит по своему возбуждённому члену. Касси проводит ладонью от основания до головки, нежно дразня пальцами уздечку. Как же он развратно это делает.
Из одежды на нём ничего нет, если не считать галстука, завязанного на глазах. Каждая мышца его тела напряжена, и каждое движение на члене он сопровождает гортанным стоном. На головке члена выступает смазка, и я вижу, как Кас медленно смазывает её пальцем и снова проводит рукой по члену. Я чувствую, как внизу живота скапливается напряжение и желание, а мой член начинает твердеть.
Я не вижу глаз Каса, но вижу его приоткрытый рот и сухие губы. Если приблизиться, можно заметить каждую трещинку на его губах, каждую царапинку, когда он слишком сильно кусает губы, сгорая от наслаждения. Из его рта вырываются стоны и хрип. Грудь вздымается из-за нехватки воздуха. Кас не ускоряет движения руки на члене, он знает, что я наблюдаю. Маленький провокатор. Второй рукой он сжимает простынь, комкая её в руках.
Я не знаю, сколько я простоял не в силах сдвинуться, но больше не могу сдерживаться, когда Кас решает применить запретный приём. Он сжимает ладонь в кулак, тем самым усиливая соприкосновение с членом, и выгибается дугой, громко застонав. Это и становится последней каплей. Ткань боксеров уже давно неприятно трется о мой возбуждённый орган.

Я подхожу к кровати, чтобы продолжить игру, начатую Касом. Медленно развязываю галстук и снимаю его с глаз Касси. Он не открывает их, а лишь продолжает кусать губы. Я беру руки Каса и медленно провожу по ним своими пальцами, а затем целую ладонь и применяю свой заветный ход - вбираю в рот палец Кастиэля. На нем ещё осталась смазка. Я облизываю этот палец и легонько прикусываю. Вот оно. Кас распахивает глаза и встречается со мной взглядом. В этих глазах плещется возбуждение и сильное желание. Я достаю палец изо рта, специально издав пошлый чмокающий звук. Кас следит за каждым моим движением. Я провожу ладонями по рукам Каса и привязываю их к кровати. Вообще-то, мы оставили этот галстук как память, ну что же, он пригодился. Я надёжно закрепляю его руки и скидываю с себя футболку, а затем, трясущимися руками расстегиваю джинсы и откидываю их, оставаясь в одних боксёрах. Их я снимаю медленно, давая наблюдателю насладиться.
Я усаживаюсь на бедра Каса так, чтобы наши члены соприкасались, и он нетерпеливо ерзает, пытаясь потереться и распалить желание ещё больше. От Касси пахнет похотью. Его кожа будто пропитана этим пошлым и откровенным запахом. Кажется, если провести языком по его ключицам, можно прочувствовать это возбуждение и вобрать в себя.
Я не хочу спешить сегодня. Хочу подарить ангелу как можно больше наслаждения. Наклоняюсь к этим манящим губам и наконец-то облизываю их. Осторожно и нежно. Боюсь укусить лишний раз, дабы не причинить боль, поэтому проскальзываю языком в этот горячий рот и принимаю стон. Я целую Каса медленно, но настойчиво, а затем перехожу на шею. Как же я люблю оставлять засосы. После моего языка и зубов, на шее Каса красуются два засоса. Ухмыляюсь. Прохожу языком по ключицам и прикусываю одну. Кас выгибается подо мной и почти хнычет, но нет, сегодня мы играем по моим правилам.
Я медленно трусь своим членом о его, и Кас дергает бедрами. Проходя языком по левой стороне груди, я прислушиваюсь. Сердце Каса будто вот-вот выскочит. Ухмыляюсь второй раз. Прикусив зубами сосок, я почти сразу перехожу на живот. Ангел выгибается изо всех сил, лишь бы усилить прикосновение. Я целую паховые волоски и упираюсь подбородком в член Каса. Кажется, я услышал вдох облегчения. Облизнувшись, я вбираю в рот головку, проводя языком по уздечке, и отодвигаю рукой крайнюю плоть. Кас стонет настолько громко, что, кажется, нас могут услышать соседи. Я несколько раз привожу языком по всей длине члена, и Кас начинает дрожать, шепча моё имя. Я обвожу языком каждую вену, а рукой начинаю массировать мошонку. Кас на грани. И я совершаю последний ход. Вбираю член на всю длину и делаю глотательное движение. И вот оно. Кас бьётся как в приступе и обильно кончает, на выдохе крикнув мое имя, а я успеваю слегка отстраниться, чтобы спокойно проглотить сперму.
Смотрю на него. Затуманенный взор и снова такие манящие губы. Не удержавшись, я таки кусаю их, на ходу развязывая руки Каса. Как только ангел оказывается свободен, он тянется к моему члену, и я только сейчас понимаю, насколько я возбуждён. Ему хватает лишь пары умелых движений, и я кончаю ему на живот, а затем бессильно падаю на него.
Кас тут же кладет руки мне на талию и прижимается всем телом. Мы лежим так довольно долго, слушая дыхание, и сердцебиение друг друга. Кас смотрит на меня и улыбается.

- Провокация удалась, да?
- Да, Дин. Я только не думал, что ты отреагируешь так.
- Я хотел сделать тебе как можно приятнее.
- Мне понравилось, правда.

Не могу сдержать улыбки и с трудом тянусь к тумбочке. Где-то поблизости были салфетки. С трудом нахожу их и стираю сперму Каса с его живота, а затем помогаю вытереться и ему, не переставая улыбаться. Он следит за моими движениями и щурится.
Я откладываю салфетку подальше и ложусь к Касу, обнимая его. Уже на грани сна, он шепчет:

- Спасибо, Дин. . .

Я не отвечаю, а целую его в волосы и провожу рукой по спине. Мой любимый ангел.
Никто не может знать, что ждёт нас в будущем, но сейчас я могу с уверенностью сказать, что люблю этого пернатого.

***

Это случилось неожиданно. Я стал часто замечать, что по ночам Кас начинает грустить, он сидит на балконе и молчит. Я часто сижу с ним, слушаю его рассказы о небесных войнах, о которых он повествует с большим упоением. Касси любит небо, я замечаю, что он скучает по всей этой атмосфере, по приключениям и опасностям. Он даже порой пересказывает мне наши общие истории. Хоть я и был там, слушать его рассказы, и смотреть на его глаза в этот момент - настоящая красота.
Мы легли спать. Кас как обычно скромно лег рядом, а я положил свою руку на его поясницу и притянул ближе. Идеально.

Сквозь сон я провожу рукой по месту на кровати рядом и не нахожу Каса. Это странно, обычно он не просыпался ночью. Не видя смысла поднимать панику, я погружаюсь в дрёму, прислушиваясь к звукам в квартире.
Прошло десять минут. Пятнадцать. Каса нет. Уже насторожившись, я решаюсь обойти квартиру. Прохожу по коридору и заворачиваю на кухню. КАСА НИГДЕ НЕТ.
Меня охватывает паника. Не представляя, что делать, я мечусь по квартире как дикий зверь, заглядывая в каждый угол по четыре раза. КАСА НЕТ. Наскоро натянув брюки и куртку, я вылетаю на лестничную площадку. Спускаюсь пешком, стараюсь бежать как можно скорее. Пару раз споткнувшись о свои же ноги, я вываливаюсь из подъезда. Паника схватывает меня и не выпускает.
Куда идти? Где он может быть?
Я срываюсь с места и бегу в наш парк. На нашу скамейку. Вдруг он там.
На улице ещё темно и прохладно. Время около четырех, я не успел заметить при выходе. Перебегаю дорогу и несусь по аллее. Деревья по обе стороны от дороги угрожающе покачиваются и скрипят. От одной мысли, что где-то тут сейчас сидит замёрзший Кас, мне становится нехорошо.
Я добегаю до нашей скамейки и обхожу её четыре раза. КАСА НЕТ, НЕТ ДАЖЕ ПРИЗНАКОВ, ЧТО ОН БЫЛ ТУТ. Руки сжимаются в кулаки, и я ударяю левой рукой по скамейке. Больно, плевать.
Решаюсь оббежать парочку аллей, тех, по которым мы гуляли. Так, направо, через кусты, налево. Первая аллея. Одна из самых длинных в парке. Вдоль неё стоит несколько десятков скамеек и высокие, старые ивы. Бегло оглядываю аллею по всей длине.
В моей голове сменяются идеи, куда ещё можно пойти искать Ангела, но я не могу собрать их в кучу.
Я сажусь на первую скамейку и сжимаю голову ладонями. Куда же идти? Куда идти. . .
Нужно посетить ещё одно место. С трудом вспоминаю план этого парка, чтобы не заблудиться. Так, вдоль аллеи, мимо этого старого дерева и направо. Я выхожу на небольшую полянку, на которой Кас любит рисовать.
Неожиданно у меня в голове выстраивается видеоряд из недавних событий, и до меня медленно доходит. . .
Вот Кас сидит на балконе и рассуждает о небесах, вот Кас рассказывает мне о том, что скучает по опасности, вот я метаюсь по квартире и мельком замечаю раздвинутые шторы и открытый балкон. . . Я не придал этому значения. . . Но сейчас. . .
Я срываюсь с места и бегу домой как можно скорее. Снова спотыкаюсь о каждую ступеньку. Не сняв обуви, я выбегаю на балкон и осматриваюсь по сторонам. КАС УЛЕТЕЛ, КАКОГО ЧЕРТА, КАС УЛЕТЕЛ.
Отчаяние и страх давят на меня, и я кричу что есть мочи: "КААААС, ВЕРНИСЬ, КАААС".
Я почти надрываю горло, но ответа нет. "Он должен вернуться, должен. . . " - я повторяю это как мантру и оглядываюсь по сторонам. Город спит. Где-то вдалеке только загорается рассвет. Ноги не держат меня, и я возвращаюсь на кухню. Налив себе скотч, я сажусь за стол и начинаю ждать. Первый стакан, второй. Алкоголь немного притупляет ощущения, но разжигает чувства. Я чувствую беспомощность и страх, только теперь ярче. А что если он не вернётся? А что если ему там понравится, или он не найдёт дорогу домой? С каждой минутой мои мысли все больше падают в бездну. Я беру стакан в руку и выхожу на балкон. Я хочу орать. Мой страх схватил меня за горло и требует выхода, но так как я не могу плакать, приходится кричать. Это помогает, на самом деле. А ещё помогает боль. Я ухмыляюсь и смотрю на стену, а затем залпом допиваю скотч и изо всех сил швыряю стакан. Он так смешно разлетелся, ха. В глазах немного плывет, но я нахожу, более ли менее большой осколок и плотоядно улыбаюсь.
Умирать, так с музыкой.
Я медленно провожу стеклом по руке, как вдруг слышу такой знакомый шелест крыльев и резкий удар по рукам. Слышу, как упала стекляшка, но осознать этого не могу.

- Что ты делаешь, Дин?
- АХ, ЧТО Я ДЕЛАЮ? НАДО ЖЕ, ЯВИЛСЯ. МОЛОДЕЕЦ. КАК ПОЛЕТАЛ? ПОНРАВИЛОСЬ?
- Дин, не кричи, пожалуйста.
- ДА ЧТО ТЫ? ТО ЕСТЬ ЭТО НИЧЕГО, ЧТО Я ТУТ ЧУТЬ НЕ СДОХ, ОРАЛ КАК БОЛЬНОЙ, ПО ПАРКУ НОСИЛСЯ, НИЧЕГО, ДА?!

У меня срывается голос, и я начинаю хрипеть. Как обычно вовремя. Кас опускает глаза.

- Дин, прости, умоляю. Я правда не понимаю, как это вышло. Я будто услышал знакомую мелодию и пошёл на неё. . . Дин, я не думал, что это так затянется, правда, я хотел посмотреть и всё. . .

Я резко хватаю Каса за плечи и смотрю ему прямо в глаза.

- Поклянись, что ты не пойдешь больше на эту "мелодию".
- Обещаю.

Я еле заметно киваю и обнимаю Каса. На него почти невозможно злиться. Казалось, каждая его ошибка пугала его ещё больше, чем меня. Неисправимый маленький ребёнок.

- Пойдём спать, я жутко устал и замёрз.
- Надо убрать стекло, ты можешь наступить на него. . .
- Кас, утром, всё утром.

Я утягиваю Каса в спальню, где укладываю в кровать и обхватываю руками и ногами, как бы раз и навсегда присваивая Ангела себе и показывая средний палец всему небесному войску.

***

Сегодня я решаю выгулять Каса, поэтому мы берём его мольберт, краски и кисти и идём в наш любимый парк. Сегодня солнечно. Сквозь кроны деревьев проскальзывают лучики, а мы лежим на пледе и обнимаемся. Я лежу на спине и смотрю на ярко-зеленые верхушки деревьев, а Кас лежит на моей груди.

- Твои глаза выглядят ещё зеленее, когда ты смотришь на деревья.

Я улыбаюсь и скольжу взглядом по лицу Ангела. Он улыбается. Я поднимаю руку и разглаживаю морщинку на его лбу. Касси смешно морщится и прикрывает глаза. Я веду рукой по его голове и пропускаю сквозь пальцы тёмные волосы, а затем оставляю руку на шее. Кас открывает сначала один глаз, затем второй и смотрит на меня. Я аккуратно надавливаю ладонью на шею Ангела и вовлекаю его в нежный, ленивый поцелуй. Кас замечательно целуется. Естественно, я чувствую в этом свою заслугу, кто учил-то?
Неожиданно Касси прерывает поцелуй и отстраняется.

- Я хочу нарисовать кое-что.
- Что?
- Увидишь, только не подсматривай, я хочу нарисовать свою любимую вещь в этом парке.
- Ну, хорошо.

Я ложусь обратно и прикрываю веки. Так странно. Перед моими глазами темно, но сквозь веки я вижу лучи, которые бегают по моему лицу. Улыбаюсь.

- Дин.
- Да?
- Не спи, пожалуйста.

Я не отвечаю, но открываю глаза и начинаю смотреть на Каса. Обожаю, когда он рисует. Он сдвигает брови и становится очень серьёзным. Слишком красиво для этого мира.
Кас использует много зелёной краски, и я неосознанно начинаю оглядываться, пытаясь найти то, что он рисует. Но вокруг всё зеленое, поэтому я ложусь обратно и начинаю наблюдать. Зелёная краска, оранжевая, коричневая. . . Что же он рисует?
Меня начинает съедать любопытство, и я пытаюсь подобраться к Касу, дабы подсмотреть, но тот замечает мои попытки.

- Дин, чего ты, лежи спокойно, скоро увидишь.

Я вздыхаю и ложусь обратно.

. . .

- Дин! Диин? Я всё.

Я выныриваю из дремы, в которую провалился, даже не заметив. С трудом поднявшись, я подползаю к Касу и замираю. На рисунке я. Я, лежащий на траве и смотрящий на художника. Я улыбаюсь. Кас нарисовал мои глаза намного ярче травы, тем самым выделив их. Оранжевой краской он рисовал веснушки. Я и есть самая любимая вещи ангела в этом парке…

- Чёрт, Кас, это шедевр. . .

Я смотрю на свой портрет и не могу оторваться. Неужели я так выгляжу в его глазах? Такой солнечный.

- Да ладно, просто я хотел показать тебя таким, каким я вижу тебя.

Мою душу затопляет нежность. Мой Ангел, который безраздельно любит меня. Я аккуратно откладываю рисунок и притягиваю Каса к себе, зарываясь носом в его волосы и целую, едва коснувшись губами. Касси находит мою руку и нерешительно переплетает наши пальцы, а я заканчиваю его движение, сжимая его руку. Сейчас я чувствую полное единение с Ангелом. Мы настолько идеально подходим друг другу, будто небеса сговорились, познакомили нас и свели. Хотя, кто их знает.

- Ты же помнишь, что я люблю тебя, пернатый?
- Да, Дин, помню. И я люблю тебя.

***

Мы ложимся спать. Несмотря на обещание Каса, я закрываю балкон и задергиваю шторы. Я боюсь, серьёзно боюсь, потому что Кас может улететь, но так же он может и не вернуться. Ещё раз оглядев комнату, я запираю и окно. Мало ли что. . .
Ложусь на кровать и накрываюсь одеялом, а затем приоткрываю один глаз. Портрет, нарисованный сегодня Касом, стоит на стуле. Нереально красиво. Неужели вот правда Касси видит меня так? С такими яркими глазами, пухлыми губами и веснушками. . .
Мои мысли прерывает звук открываемой двери ванной. Кас выходит из душа. На нем лишь мои любимые пижамные штаны, которые он словно специально надевает низко. Будто чувствует, что за его бедренные косточки можно убить. . .
Кас улыбается мне, и я замечаю каплю, медленно стекающую с его волос, пробежавшую по шее и груди. . . А затем ещё одну. Ангел подходит к кровати и тушит светильник, стоящий на тумбе. Комната погружается в темноту, но я всё ещё вижу эти синейшие глаза. Я приподнимаю одеяло, и Кас, будто прочитав мои мысли, ныряет под него, прижимаясь ко мне всем телом.
Я всегда люблю Каса, но Кас после душа - особое удовольствие. Он очень вкусно пахнет. Это смесь мяты и особого запаха Кастиэля - чего-то сладкого. Я много раз смеялся, что Кас пахнет как шоколадная конфета, но мне нравится это. Этот запах кружит мне голову. Я зарываюсь носом в мокрые волосы Каса и вдыхаю. Божественно.
Ангел всегда горячий после душа. Всё его тело будто горит. . . кроме ног. Его ступни после душа ледяные. Этот контраст остаётся загадкой для меня.
И вот сейчас снова. Горячий, вкусно пахнущий Кас, прижимается ко мне, но ледяные ступни охлаждают. Я еле слышно шиплю и улыбаюсь Касси.

- Как ты делаешь это? Ты будто перед выходом держишь ноги под ледяной струей.
- Нет, Дин, правда, я не знаю, отчего так. . .
- Ты у меня особенный.

Я вижу, как мои слова заставляют Каса улыбнуться, а в глазах появляется любовный огонёк.

- Я люблю тебя, Винчестер.

На грани сна, я прижимаю Каса к себе изо всех сил, не давая ему даже сдвинуться. Кас пытается ворочаться, но в итоге успокаивается и начинает сопеть.

Я просыпаюсь от того, что начинаю конкретно замерзать. Шарю рукой по кровати и накрываюсь одеялом. Что-то тут не так. С трудом открываю глаза и понимаю, что Каса снова нет в постели. ДА СКОЛЬКО МОЖНО. Я приподнимаюсь на локтях и осматриваю комнату. Никого нет. Ни-ко-го. Шатаясь ото сна, я захожу на кухню. Свет нигде не горит, в квартире тишина. Из моего горла вырывается рык и я бьюсь головой о стену. Ещё раз и раз. ДА НУ ЗА ЧТО. Ладно, надо успокоиться. Этот пернатый чудик обещал вернуться ко мне отовсюду. Глупая надежда, дымка, покрывающая плещущееся во мне отчаяние. Ну и ладно. Так проще.
Я выхожу в коридор и достаю из ящика пачку сигарет. Давно купил, не знаю зачем. Возвращаюсь на кухню, распаковывая пачку на ходу. Достав сигарету, я подношу её к губам и чиркаю зажигалкой. Первый затяг. Даже не закашлялся, странно. Решив не дымить на кухне, я выхожу на балкон. Естественно никого нет. Затягиваюсь и закрываю глаза, облокотившись спиной на стену. Если Ангел может летать, значит, он должен услышать мою молитву. Профаунд Бонд должна сработать…

"Кас? Ты должен услышать меня. Ты же, блядь, ангел. Вернись домой. Куда ты улетел, а? Прошу, найди дорогу домой".

Открываю глаза. Всё по-прежнему.
Рассветает. На улице все еще прохладно, но солнце скоро прогреет все. Машины внизу уже ездят, кому-то надо рано на работу. Я заглядываю в комнату и смотрю на часы, висящие на стене. 5:48.
Возвращаюсь в исходное положение и выкидываю сигарету, попутно доставая новую. Я смотрю в небо и проклинаю всех, кто есть там и был. Какого дьявола оно так манит Каса? Хотя, с другой стороны. . . Там свобода для него. Мне становится противно от себя самого, и я бью стену, на которую опирался. Бью несколько раз, с остервенением. Я выкладываю всю ненависть к небу и его жителям в эти удары. Замечаю кровь на костяшках и на стене. Блядь. Сползаю вниз и остаюсь сидеть на полу.
Не знаю, наверное, я задремал от долгого сидения, потому что легкий шорох крыльев заставляет меня проснуться. Передо мной стоит мой Кас, виновато опустив голову.

- Дин, я. . .
- Какого черта, Кас?! Я просил тебя! Почему ты улетаешь?! Что-то не так? Скажи мне, Кас, что-то случилось?
- Нет, Дин, все хорошо.
- ВСЁ, БЛЯДЬ, НИ РАЗУ НЕ ХОРОШО. ТЫ УЛЕТАЕШЬ УЖЕ ВТОРУЮ НОЧЬ! ТЫ МОЖЕШЬ НЕ ВЕРНУТЬСЯ ПОНИМАЕШЬ?! ТЫ МОЖЕШЬ ЗАБЫТЬ ДОРОГУ ДОМОЙ. ТЫ МОЖЕШЬ ПОТЕРЯТЬСЯ.
- Дин, не кричи, прошу. Я летаю столько, сколько помню себя. Я не потеряюсь и не забуду дорогу. Тем более к тебе, Дин.
- Ублюдок, я же люблю тебя, я волнуюсь, Кас.

Я шагаю к нему и обнимаю. Крепко. Стискивая так сильно, как хватает мне сил. Он здесь, он вернулся. Пока я ощущаю это тело под руками, я спокоен.

Сегодня я решаюсь отвезти Каса в кое-куда. Вечером мы выезжаем на Детке за черту города. Я знаю одно место, где давно хотел побывать с Ангелом. Дорога не долгая, но я будто возвратился в ту атмосферу охоты. Всю дорогу я поглядываю на Каса, он улыбается и смотрит в окно. У меня перед глазами мелькают картинки всех наших поездок, и меня охватывает ностальгия. Однако, это было замечательно, даже не поспоришь.
Наконец, мы выезжаем на небольшой мостик, с которого видно солнце, тонущее в закате. Я выхожу из машины и усаживаюсь на капот, смотря на солнце. Кас нерешительно подходит ко мне и прижимается спиной к моей груди, вставая между моих коленей. Я обнимаю его за грудь и прижимаюсь. Идеально. Мы сидим и наблюдаем за солнцем, тонущим в линии горизонта, и улыбаемся.

- Кас.
- Да?
- Пообещай мне, что больше не улетишь.

Кас разворачивается в моих руках. Его глаза на расстоянии 10 сантиметров от меня. Такие синие, так близко. Я скольжу взглядом по его лицу, и сердце сжимается. Как же сильно я люблю его. Порой кажется, что даже чересчур.

- Клянусь, я никуда не улечу от тебя, Дин Винчестер.

Я не могу сдержать улыбки и запускаю руку в тёмные волосы на голове Каса, притягивая его к себе для поцелуя. У Каса такие мягкие и всегда тёплые губы. Он приоткрывает рот, и я провожу языком по его зубам. Я не хочу углублять поцелуй, нет. Сейчас он подстать атмосфере: нежный, даже немного ленивый.
Домой мы едем в полной тишине, но она не давит. Это уютная тишина. Кас положил свою руку мне на коленку и дремлет.
Мы проезжаем по длинной трассе, окруженной с обеих сторон горами и яркими деревьями. Сейчас они покрыты разноцветными листьями, которые скрывают даже серость гор. Эти листья, срываемые осенним ветром, падают на дорогу, и иногда кажется, что ты едешь по огромному желто - красному морю, а не по дороге. Надо будет обязательно съездить сюда зимой.

Ночь. Я долго не могу уснуть, ворочаюсь то туда, то сюда. Сердце периодически начинает сильно биться. Это все странно.
Кас сопит рядом, иногда хмыкая по сне, и сдвигая брови. Умилительное зрелище, скажу я вам.
Меня охватывает сон. Довольно странный сон. Какой-то абстрактный.
"Я иду по улице, а дома вдруг начинают сдвигаться на меня. Они то вырастают, то становятся почти моего роста. Дома множатся, двоятся. Потом картинка меняется. Я стою на одном из этих домов. Кажется, я вот-вот упаду, потому что дом шатается и будто готов развалиться, но нет. Я продолжаю устойчиво стоять. Вдруг я замечаю внизу себя, спокойненько идущего по дороге. Идущий внизу замечает меня и приветливо машет рукой, как будто это вообще в порядке вещей - увидеть себя на доме. Я хочу крикнуть что-то, но вдруг дом трескается пополам и разваливается, а я падаю в бездну. . . "

Я резко сажусь на кровати. Футболка мокрая, вся простынь где-то в ногах. Я устало фыркаю и поворачиваюсь в сторону Каса. ЕГО НЕТ, КТО БЫ, БЛЯДЬ, СОМНЕВАЛСЯ. Поднимаюсь с кровати и иду на кухню. Шторы, которые я так усердно закрывают, ЕСТЕСТВЕННО открыты. Открыта и балконная дверь. Вздыхаю. Сколько же можно. Беру пачку сигарет и выхожу на балкон. Всё прямо как обычно. Только нет паники. Только злость и усталость, усталость и злость. Чиркаю зажигалкой и затягиваюсь. Снова прохладно. Время опять рассветное, значит, скоро явится. Надоело. Выкидываю окурок вниз, и захожу на кухню. Надо написать записку и идти спать. С трудом нахожу карандаш и быстро пишу:

"Чтобы, когда я проснусь, ты лежал рядом. Ах да, готовь свою задницу, Ангел мой".

Перечитав, я ухмыляюсь и иду в кровать. Получит у меня кто-то с утра, ох, получит.

***

Утро. Я просыпаюсь и довольно потягиваюсь. В комнате солнечно. Стоп. Перед глазами всплывает ночь, и не замечаю кое-кого рядом. БЛЯДЬ. Вскакиваю и оббегаю квартиру на четыре раза. НЕТ, НИГДЕ НЕТ. Забегаю на кухню и замечаю листок, лежащий на столе. Его не было здесь. Кас_не_вернулся. . . Кас не вернулся. . . КАС НЕ ВЕРНУЛСЯ. Со всей силы раскрываю дверь, так, что она ударяется об стену и стекло дребезжит. На балконе никого нет. Никого_нигде_нет.

- КАААС, СУКИН ТЫ СЫН, ВЕРНИСЬ. КААС, УСЛЫШЬ МЕНЯ. КАААС.

Я срываюсь на хрип и падаю на колени. Горло саднит. Нет сил, ни говорить, ни даже думать. Я устало опускаю кулак на перегородку и провожу по ней ногтями. Я бездумно вижу рукой по стене, будто пытаясь проковырять в ней дыру. Я пытаюсь позвать Каса, чтобы он услышал мои молитвы, но получается лишь хрип.

- Кас, это я. Что я сделал не так? Скажи мне, вернись ко мне, я исправлюсь. . .

Вместо своего голоса я слышу жалкий хрип. Мои молитвы не услышат. . . Никто не отзовется. . . Я виноват.
Днём я снова обхожу все наши места: все скамейки, все аллеи. Иду по парку и замечаю, что ничего вокруг не изменилось. Люди так же ходят, так же обсуждают ерунду, так же смеются. У кого-то рушится мир, а кто-то даже не подозревает. На наших местах я не встречаю Каса, как не встречаю его и дома, вернувшись с улицы.

Ночь я провожу на балконе с бутылкой и пачкой сигарет. Это самая длинная из всех ночей. Каса нет. . . Каса нет. Сжимаю руки в кулаках так, что остаются следы на ладошках и сосредотачиваюсь:

«Значит так. Все, кто слышит меня сейчас по вашему долбанному ангельскому вещателю. Это Дин Винчестер. Если кто-то видел Кастиэля, скажите ему, чтобы он летел домой. Сейчас же. Прошу».

Открываю глаза. Никого.
Почему мои молитвы никто не слышит? Я же связан с этими пернатыми задницами, они должны слышать меня. А что если они специально забрали Каса? Что если он сейчас там, а они блокируют его "ангельский слух"? А вдруг Кас слышит меня, но не хочет откликаться? Я виноват. . . Я виноват.
Всю ночь я провожу анализируя и вспоминая. Где же я ошибся. . . Где сделал Касу плохо. Самое ужасное, что я стал вспоминать обычные с виду ситуации, но видеть их по-иному. В каждом своём действии я видел обидные для Ангела слова и поступки. Я виноват. . .
Чувство вины съедает меня в эту ночь, и спать я отправляюсь пьяным, замерзшим, с севшим голосом и полностью растрепанной душой…

***

Я просыпаюсь в кромешной тьме на кровати. Перед глазами стоит кошмар, терзающий меня на протяжении нескольких ночей:

"Я стою на краю обрыва, на огромной скале. Внизу сильный шторм, волны ударяются о скалы с такой силой, будто хотят разбить их и поглотить. На небе тучи. Огромные многослойные тучи. Из них то и дело вырывается молния, но я не слышу грома. Лишь ветер, шумящий в моих ушах, задувающий под одежду и пробирающий до самых костей.
Передо мной стоит Кас. На нем длинный черный плащ и капюшоном, закрывающим его голову и часть лица. Я бы не смог узнать его, если бы не ярко-синие горящие глаза. Кас ухмыляется, но вскоре эта ухмылка перерастает в оскал, который выглядит дико и неестественно на лице Ангела. Кас снимает капюшон и продолжает скалиться, но я не вижу ни одной причины для улыбки.
То, что я вижу на его лице, будет преследовать меня до конца дней, я буду видеть это в кошмарах, хотя, это уже здесь. На лице Каса нет свободного от царапин и ссадин места. Оно изуродовано. Его губы разбиты, из них сочится кровь, пачкая белые зубы в болезненно-красный цвет, но, кажется, ангел не замечает этого, продолжая улыбаться. Он смотрит с яростью, настолько широко раскрыв глаза, что, кажется, они вот-вот выпадут из орбит. На его щеках глубокие порезы, в некоторых местах даже сквозные. Все волосы моего ангела слиплись, из-за обилия крови на них, будто у него сзади пробит череп. Это не мой ангел.
Каждый раз, видя это, я пытаюсь докричаться до Каса или прикоснуться к нему, но он отдаляется, ближе подходя спиной к обрыву.

- Кас, вернись, я прошу тебя. Забери все, что хочешь, я готов продать душу, отдать все, что у меня есть, но прошу, ВЕРНИСЬ КО МНЕ.

Я кричу это раз за разом. Горло болезненно сжимается, голос срывается, и я падаю на колени. Мое горло саднит так, что хочется разодрать его, но я начинаю молить Каса:

- Умоляю, вернись, вернись любым, демоном, ангелом, да хоть самим Сатаной. Я приму любого тебя. Кас, я люблю тебя. Умоляю. Я скучаю по твоим рукам, скучаю по смеху, Кас. . . пожалуйста.

Но тот Кастиэль лишь ухмыляется каждый раз, а затем подходит ко мне, берет мое лицо в свои ладони и тихо шепчет: ТЫ виноват в том, что я улетел, ТЫ не удержал меня, я бы остался, но разве ТЫ хотел этого, а, Винчестер?

Последнее слово Кас будто выплевывает, проговаривая его с отвращением.
Мое горло сдавило спазмом. Я хочу кричать, что мне нужен он, что я хочу, чтобы он вернулся, но голоса нет, и выходит лишь тихий хрип поддерживаемый ветром.
Кастиэль начинает смеяться.

- Ты так жалок, Винчестер.

Ангел смеется громко и надрывно, показывая мне зубы, испачканные в крови, а затем подходит к обрыву и прыгает вниз. Он исчезает так же, как исчезал каждый сон, но я не могу сдержать боль, кричащую во мне.
Я бьюсь кулаками о мокрую скалу, я выкрикиваю его имя, чувствуя уже не только соль на губах, но и металлический вкус.
Неожиданно все затихает, буквально на секунду, словно мои уши заложило, и я разом забыл голоса всех близких мне людей. Затем на меня обваливается шум волн. Я не слышу ничего, кроме шума волн, которые по-прежнему стараются разбить скалы. Это оглушает меня, я закрываю руками уши и кричу. Кричу имя Каса, кричу молитвы, которые помню, но ничего уже не помогает. . . "


А затем я просыпаюсь в кромешной тьме пустой комнаты, прижимая руку к неимоверно содранному горлу. Мой сон настолько реалистичен, что я будто все еще слышу шум волн в ушах. Это похоже на радиопомехи.
Я оглядываю комнату, в ней все по-старому. Кресло на своем месте, стол тоже, кровать как обычно пуста. Я сворачиваюсь клубочком и сжимаюсь. Из меня рвется крик. Мне хочется орать так громко, как шумело море в моей голове, мне хочется разодрать мое саднящее горло, а затем вырвать ноющее сердце.
Перед моими глазами стоит Кас из сна. Он ужасен, он мерзок, но в то же время, он единственное, что осталось от моего Каса. Это лишь проекция, созданная в моем сознании, чтобы окончательно не потерять его, но где-то произошел сбой, и ангел вышел уродливым.
Я поворачиваюсь на другой бок и начинаю скулить.

- Кас, Каас. . . услышь меня, умоляю. Я здесь. Я жив еще. Я хочу к тебе, безумно хочу, если ты слышишь меня, прошу, забери меня отсюда. Где бы ты ни был, я не хочу этот мир без тебя. . .

Погружаясь в эти мысли, я засыпаю, даже не представляя, что подписал контракт с Сатаной, худшим из всех - с самим собой.

***

Мои дни проходят однообразно. Я рано встаю, еще до рассвета и пью кофе в полной тишине. В моей комнате всегда темно, потому что я не смею открыть шторы, я просто не в силах. Собираясь на работу, я смотрю в зеркало и не вижу там ничего особенного, обычный я, серый и блёклый.
Я тону в ужасе вины и стыда, не в силах выбраться.
На работе я не разговариваю ни с кем, разве что по делу. Мне постоянно кажется, что за моей спиной обсуждают меня. Я постоянно слышу какой-то шепот и ловлю косые взгляды.
Мои "коллеги" обсуждают меня, я почти точно уверен в этом. Стоит мне выйти за дверь, они начинают пересказывать друг другу истории из серии: "он так посмотрел на меня", "он такой странный". Я чувствую это каждой клеточкой, чувствую, как они перемывают мне кости. Ведь люди, если не могут придумать адекватное объяснение действиям другого человека, сразу же присваивают ему звание сумасшедшего. А сумасшедший для них - чудовище. Буйное, неконтролируемое и злое. Это печально.
Все эти вещи заставляют меня сомневаться в моей нормальности. Не знаю, по каким критериям и баллам можно оценивать нормальность. Может что-то не так с одеждой? Или взгляд чересчур пустой? Или может, я слишком много молчу? Эти размышления заставляют меня лишний раз посмотреться в зеркало с утра, лишний раз отыграть мимику, которую я буду использовать на работе. Но с каждым днем, коллеги все больше смотрят на меня и больше говорят за моей спиной. Они будто видят сквозь маску, которую я надеваю для них же. Интересно, что там? Я медленно забываю свой истинный лик.
Я закрылся в себе, но не вижу смысла придавать этому значения. Я потерял интерес к общению и людям. Все вокруг меня глупы и неинтересны. Они все говорят одно и то же, повторяют свои проблемы, хвастаются женами и детьми, или же просто сотрясают воздух.
Приходя домой вечером, я смотрю телевизор, делаю уборку или же просто хожу по квартире. Мне необходима деятельность, иначе вина начинает сжирать меня целиком. Но, в конце концов, усталость берет свое, и я вынужден лечь спать, где во снах меня уже поджидают шумящие волны, скала и вечное падение в бездну.
Я чувствую, как мир вокруг меня становится серым, как я заражаюсь от этого мира и бледнею. Меня перестает радовать что-либо.

Вечер.
23;04. Сегодня я целый день обдумываю идею о ведении дневника. А почему бы нет? Я почти ни с кем не разговариваю, почему бы не вести дневник? Буду выкрикивать на бумагу.

/Первая запись/ 11 сентября.

«Здравствуй. Я абсолютно не представляю как вести дневник и все такое, так как в нашей семейке Сэмми занимался всей этой бабской ерундой.
Хм.
Сегодня было довольно прохладно, вроде бы всего сентябрь, но уже морозит. Я пришел на работу раньше времени, хоть и вышел как обычно. Дорога была неинтересной. На работе мои коллеги продолжают косо посматривать на меня. Неужели я и так странно себя веду? Я же абсолютно нормален и адекватен. Почему они шепчутся за моей спиной?
Как же я устал от этого, надо что-то делать…»


Я пишу эту чушь, но одна часть меня выкрикивает имя Ангела, умоляя упомянуть его. Я вздыхаю и сдаюсь.

«Кас, привет. Я виноват. Я понимаю это. Ради Бога, прости меня. Это ты приходишь в мои сны?
Прошу, прекрати.
Приди реальным, приди осязаемым.
Приди тем теплым, тем взъерошенным, тем таким податливым, но в то же время порой таким настойчивым и властным.
Вернись, умоляю тебя».


Я ставлю точку и вздыхаю. Мне не становится легче, но и не хуже. Я остался таким же. Это вообще странно, я не чувствую почти ничего, не чувствую боли, не чувствую опустошения. Меня просто нет. Вместо меня серое пятно, сливающееся с окружающей серой обстановкой.
Я снова вздыхаю и добавляю запись:

"Я люблю тебя, Кас".

***

Сегодня обычное утро, если оценивать его по моим критериям обычности. Даже нет, замечательное утро. Сегодня мне не приснился сон о скалах, и я даже выспался. Странно чувствовать себя немного, но счастливым. Одеваясь, мне приходит в голову молниеносная идея, которая сразу помечается галочкой "выполнить", даже не обдумывая. Я решаю сменить место работы.
По сути, в этом городе очень много хороших автомастерских, в которых я могу зарекомендовать себя, а не слышать вечный шепот. Идея настолько захватила мой разум, что я решаю не отрабатывать этот день, а сразу звоню начальнику:

- Да, доброе утро.
- Мистер Роджерс? Это Дин, Дин Винчестер, мне нужно поговорить с вами.
- О, Винчестер. Хм, это не подождет до полудня? Я занят.
- Нет, это очень важно.
- Хм, хорошо, приезжайте в офис в ближайший час.
- Окей. До свидания.

Я молниеносно хватаю ключи и бросаюсь из дома. Это определённо гениальная идея.
Разговор с начальником проходит быстро. Он наигранно вздыхает, причитая, что я прекрасный работник и без меня клиентов станет меньше, но в конце разговора пихает мне в руки заявление и почти выгоняет. Смешной.
Оказывается, в нашем городе всего около десяти автомастерских. Обзваниваю каждую. Почти всем нужно образование. Да чтоб вас. В восьмой, трубку берет девушка с высоким голосом:

- Автомастерская.
- Здравствуйте, я увидел ваше объявление в интернете. Я по поводу работы.
- О, замечательно. У нас как раз вчера уволился сотрудник, место вакантно. . .
- А почему уволился? - перебиваю.
- Вас не должно это волновать, мистер…?
- Дин Винчестер.
- Винчестер, так. Сможете подъехать сегодня?
- Да, конечно. Хоть сейчас.
- Замечательно. Адрес на сайте. До свидания.

Я не успеваю открыть рот, как на том конце уже сбросили. Суки. Пролистываю рекламу на сайте, так, адрес. Это в двадцати минутах от моего дома. Улыбаюсь и быстро одеваюсь. Пролистываю рекламу на сайте, так, адрес. Это совсем близко от моего дома. Улыбаюсь. Продуктивный день.
Новая автомастерская находится в получасе пути от моего дома. Она чуть больше, чем прошлая. Здание оформлено в зеленом цвете. На вывеске написано "Pit Stop" и нарисована девушка с идеальной фигурой и флажком в руках. Внутри пахнет машинами и маслом. Этот запах настолько привычен мне, что я вдыхаю и невольно улыбаюсь. На входе ко мне подходит улыбчивый парень. У него тёмные волосы и серые глаза. Загорелая кожа. Широкие плечи и неплохая фигура. Несмотря на довольно крепкое сложение, он молод. Ему не больше 20.

- Привет. Ты Дин, да? Меня просили проводить тебя к начальнику.
- Привет, да, я Дин. Дин Винчестер.

Приветливо улыбаюсь и иду за ним. Мы приходим мимо маленькой кухоньки, на которой все, видимо, едят, проходим мимо ящиков, с одеждой, скорее всего. А тут ничего так. Доходим до двери с табличкой "Аманда". Хм, начальник девушка? Интересно. Я смотрю на своего сопроводителя и хочу спросить его имя, чтобы поблагодарить.

- Я Адам.
- Спасибо, Адам.

Такой молодой. Лучезарно улыбаюсь ему и захожу в кабинет.
Директор - молодая девушка. Я осматриваю кабинет и замечаю на рабочем столе фото, на которой она целуется с мужчиной внушительного возраста. Всё ясно. Папенькина дочка. А ведь совсем не похожа. Я всегда считал, что девочки богатеньких папиков должны быть ярко накрашены, ходить на высоких каблуках и пафосно надувать губки. Стереотипы. Она довольно красива. Длинные русые волосы и голубые глаза. Ресницы накрашены, но совсем не ярко. Она. . . простая. Во мне ломаются стереотипы один за одним, разбиваясь со звоном.
Разговариваем мы недолго, она почти сразу принимает меня. Радуется, что я так вовремя позвонил. Я помню её голос, это она говорила со мной по телефону. Я совсем ничего не понимаю. Мы договариваемся на два через два. Зарплата здесь чуть выше, чем там. Меня всё устраивает.
Как только я выхожу, сразу вижу Адама. Он спрашивает, приняли ли меня, и предлагает провести экскурсию по зданию. Я соглашаюсь. Что же, неплохое место, ещё и близко к дому. Зарплата тоже ничего. Я знакомлюсь с частью коллектива. Хорошие ребята. Трое парней и одна девушка. Да, девушка. И это не начальница. Её зовут Чарли. У неё длинные волосы и громкий голос. А ещё она много говорит. Порой слишком много. Ещё есть Адам, Джон и Гарт. Джон явно лидер в этой компании. Гарт подозрительно смотрит на меня, а затем улыбается. Хм. У ребят обед, поэтому они не против моего общества. Они, и правда, хорошие.

***

С каждым днём я продолжаю терять ощущение своего реального существования, я уже не могу сказать, существую ли я на самом деле или я-выдуманный кем-то персонаж из книги. Я уже не могу с уверенностью сказать, кто управляет моими мыслями и поступками, сам ли я это делаю или кто-то другой. А вдруг это какой-то "автор"? Я постепенно теряю уверенность в том, есть ли я на самом деле, потому что вокруг осталась только страшная серая пустота. В своем дневнике я заменяю слово «я» на «он».

/запись вторая/ 24 сентября.

«Привет. Сегодня он потерял зажигалку, представляешь? Он просто положил ее на подоконник на работе, но потом ее там не было. Он волнуется. Это "новые коллеги", они не любят его и не принимают.
Его "новые коллеги" кажется, тоже смотрят на него косо, как и "старые". Что-то здесь не так. Что с ним не так?
Он скучает по Касу. Кас, забери его отсюда, а?
Он не может без тебя, правда.
Он любит тебя, ангел».


Но где-то там, в глубине, у меня засел вопрос, кто же этот самый "он" - я это или уже не я, и ответом было, что так не может быть, потому что «он» такой печальный и измученный, а я. . . я вообще никакой. Серый и только.
Как ни странно, я продолжаю работать на новом месте. Я уже не опаздываю и ни разу не проспал. Мои дни, недели, месяцы, стали одинаковы. В будни я хожу на работу, вечером смотрю дома телевизор, разговариваю с дневником, иногда покупаю пиццу. По ночам меня встречает мой кошмар, но я настолько привык, что не реагирую.
На выходных я взял привычку гулять по лесу, или по набережной, или по городу. Я гуляю один, не завязывая диалогов, а лишь слушая обрывки фраз и высказываний.
Жизнь идет своим чередом, и никто не подозревает, что я блуждаю в непроходимых дебрях и с каждым днем все дальше удаляюсь от дома. Между тем так оно и происходит.

***

Это началось просто. Обычно ведь звуки подчиняются определенному порядку: одни бывают громкими, другие тихими, одни из них бывают более важными, некоторые менее важными, а тут многие из этих правил стали размытыми. Случалось так, что, идя по улице и разговаривая со знакомым с работы, я вдруг заметил, что не могу разобрать, что он мне рассказывает, потому что звук моих шагов по асфальту заглушает слова моего собеседника. Звон в ушах иногда превращался в такой громкий и грозный шум, что отзывался настоящей физической болью, а иногда я не мог с уверенностью понять, что же я слышу - простой звон в ушах или чьи-то слова.

Бывало, напротив, и так, что в речи того же начальника я переставал различать слова, и она превращалась в бессмысленный шум, похожий на звук работающей пилы или завывание ветра.
Так же у меня начало меняться восприятие: контраст между светом и тенью то становился резче, то вдруг все сливалось в серые сумерки.

***

Со мной теперь происходят поистине странные истории, которым я не могу найти объяснения:
Я шел на работу, и когда мне оставалось перейти одну дорогу, неожиданно мне начало казаться, что край тротуара это обрыв в глубокую пропасть, шагнув в которую, я разобьюсь насмерть.
Я полчаса простоял у перехода, не решаясь перейти через дорогу. Я никак не мог правильно оценить, на каком расстоянии от меня находятся машины.
Страх и отчаяние становились все сильнее, и, в конце концов, мне не осталось другого выхода, как идти вперед. Я кое-как перебрался через дорогу, а на работе сказал, что проспал. Так как на эту работу я не опаздывал, все обошлось, но мне было гадко на душе оттого, что я соврал. Однако, что еще я могу сказать?
"Извините, я опоздал, потому что боялся упасть с тротуара в пропасть".
Мне никто бы не поверил и, скорее всего, уволили бы.
И хотя окружающий мир медленно превращается в хаос, какая-то часть меня все же замечает происходящее и понимает, что со мной творится что-то неладное. На каком-то уровне, я тогда прекрасно понимал, что высота бордюра составляет 15-20 сантиметров, а не метров, и что, ступив с него на дорогу, нельзя убиться. Но глаза видят это иначе, и, хотя какая-то часть меня кричит одно, другая часть говорит совсем другое, а разобраться, что к чему, и привести свои мысли в порядок становится все трудней.

***

Я продолжаю вести дневник и писать о себе в третьем лице - «он». Это приводит меня в смятение. Если «он» - это я, то кто же тогда о «нем» пишет? Разве «он» - это «я»? Но если «он» - это «я», то кто же тогда рассказывает про этих «я» и «он»? Хаос нарастает, и я запутываюсь в нем все больше и больше.

В одну ночь у меня окончательно опускаются руки, и я заменяю все «я» на "Дин". Меня не покидает чувство, что я больше не существую, что не осталось ничего, кроме хаоса, и я уже не знаю - ни кто я такой, ни что собой представляю, и существую ли я вообще. Меня больше нет.

/запись третья/ 6 октября.

«Доброй ночи. Дин не может ни-че-го. Дин не представляет, чем он является и кто он. Дин больше не может думать, не может анализировать, не может жить. Дин сейчас закроет дневник, выключит телевизор и ляжет спать. Дин думает, что это правильно».

Я растворился в хаосе, превратившись в сгусток тумана, плотного, как вата, в нечто неопределенное и бесформенное.
Я не чувствую ничего, кроме отчаяния и одиночества от осознания, что я совсем один, что у меня не осталось ничего и никого, даже прочно стоящего "я".
Самое странное, что я чувствую, что я здесь. Вот он я. Я сижу сейчас за стулом и пишу в дневнике. Я ощущаю свое тело, но в тот же момент не ощущаю своей души. Нет, у меня те же воспоминания, вина, душившая меня, не выпускает меня и не дает вдохнуть, но меня нет. Я не понимаю ничего.

Примечания автора: 1) этой ночью в сознании Дина произошла полная победа психоза. 2) я перехожу на описание от третьего лица, ибо (см. пункт первый).

Продолжение с комментариях;)

@темы: ангст, драма, дестиэль, слэш, шизофрения